Хотя многие излишества вагнеровской реформы были уже в XIX в. «гармонизованы», все же процесс дифференциации музыкальной выразительности, явившийся одной из главных забот музыкантов - романтиков, шел дальше. Вагнера в этом смысле продолжали и Рихард Штраус, и Дебюсси, и экспрессионисты. Большие достижения европейской музыки на этом пути были вместе с тем деградацией ее целостности: в музыке усиливалось выражение единичного, но и усугублялась разорванность, фрагментарность. Это в свою очередь вызвало повышенную потребность в интеграции. Характерны скрябинские попытки соединить разорванные, по сути своей импрессионистские ощущения внешнего мира с помощью чисто интеллектуальной философской схемы. Скрябин был в этом смысле не одинок, стремление компенсировать субъективное восприятие мира, дробящееся на множество впечатлений, некоей универсальной обобщающей мыслью о мире —это стремление проникает, как известно, и в литературу, и в театр, и в живопись начала века. Такая интеграция нередко была компромиссной или мнимой. В идее, к которой устремлено было творческое воображение Бузони, мы видим другой вариант интеграции, в некотором отношении более радикальный (поскольку он опирался на опыт классики) и целиком основанный на природных свойствах самой музыки.