Музыка Ристича полна живой эмоциональности, рождает конкретные жанровые ассоциации, обладает национальной достоверностью. Отсутствие того нарочитого «подражания» приемам старинной музыки, какое встречается у Стравинского или Хиндемита, принципиально сближает Ристича с русскими и советскими композиторами в их подходе к формам музыки прошлого. Соприкосновение второй симфонии Ристича с некоторыми явлениями в русском советском симфонизме можно объяснить верностью традициям национальной культуры, корнями своими уходящей в вечно живое народное искусство.
Музыка Ристича полна живой эмоциональности, рождает конкретные жанровые ассоциации, обладает национальной достоверностью. Отсутствие того нарочитого «подражания» приемам старинной музыки, какое встречается у Стравинского или Хиндемита, принципиально сближает Ристича с русскими и советскими композиторами в их подходе к формам музыки прошлого. Соприкосновение второй симфонии Ристича с некоторыми явлениями в русском советском симфонизме можно объяснить верностью традициям национальной культуры, корнями своими уходящей в вечно живое народное искусство.













