Таким образом, фактически весь тематический материал третьей части оказывается принципиально и конкретно интонационно родственным. Но подобная общность тематизма в большинстве случаев не спасает от фрагментарности драматургии . С другой стороны, буквальные или близкие повторения одних и тех же комплексов приводят к однообразию развития. Особенно «подводит» композитора неэкономное использование похожих динамических и фактурно-гармонических эффектов. И все в целом не выдерживает, пожалуй, до конца «испытания» крупными масштабами симфонической формы.
Завершается симфония традиционным утверждением светлого, героического начала. Четвертая часть отвечает своим оптимистическим звучанием программному замыслу цикла. Финал резко контрастирует предыдущим частям своей образной сферой, своим общим тонусом, он как бы неожиданно меняет внешний фон действия, символизируя «разрыв с прошлым». Но финал развивает и субъективно - личную тему симфонии, которая медленно и постепенно «перерождается» и в конечном итоге сливается в едином настроении с образами «внешнего мира».
